Все было бы совсем чудесно, если б еще забылось то, что он пытался винным потоком заглушить вчера (да и не только вчера). Но то не уходило, копошилось на дне души, как копошатся черви в сердцевине переспелого яблока.

— А имя мое Симур, — напомнил о себе сотрапезник. — Вижу, ты ожил.

— Благодарю, вино у тебя и вправду чудодейственное. Это твой дом?

— Нет, не мой. До моего мы бы вчера не добрались. Это дом одной моей знакомой... очень близкой знакомой.

— Не бедная знакомая, — заметил Конан, щелкнув по серебряной чаше и кивнув в сторону дома.

— Не бедная, — согласился назвавшийся Симуром. — Она — хозяйка «Розовых льдинок», где самые симпатичные в Шадизаре толстушки.

Киммериец улыбнулся, показывая тем самым свое знакомство с упомянутым заведением.

— А симпатичнейшая из толстушек, — продолжал Симур, — разумеется, сама хозяйка. Она, едва поднялось солнце, убежала, хлопотунья, к своим девочкам. В эти дни, пока идет праздник, у них уйма работы.

Выступающий в роли хозяина друг хозяйки дома наполнил свой и Конана сосуды целебным полусухим.

— Что это за место? — спросил киммериец, одним глотком осушив полчаши и потянувшись к блюду с халвой.

— Купеческий квартал.

— Ого, куда занесло. Хотя, впрочем...

— Хорошо, не занесло в тюремные подвалы. — Улыбка растянула полные щеки человека в белых одеждах. — Еле успели унести ноги перед самым носом у нагрянувших стражников. Может, помнишь славную потасовку в «Гремучих змеях»?

Конан отрицательно покрутил головой.

Возникла пауза. Северянин допил свое вино. Делать ему в этом доме было уже вроде и нечего. Поспал, попил-поел, чего боле? Зачем людям мешать? Киммериец надумал уходить.

— Рассказывай, — заявил вдруг новый приятель Конана.

— Что?! — вырвалось у киммерийца, и это был скорее не вопрос, а угроза.