— Начни, а я послушаю. И Симур начал:

— Сперва обо мне. Имя мое тебе теперь известно. О моем отце ты, мне думается, что-нибудь да слышал. Это никто иной, как бывший градоправитель Шадизара. Да-да, это так. А ни ростом, ни цветом лица и волос я не похож на заморийца благодаря своей матери — она родилась и выросла в Бритунии. Откуда ее и привез отец, вернувшись из набега на бритунские города. Сперва она была одной из его многочисленных наложниц. Потом стала любимой наложницей. Еще какое-то время спустя, когда отца назначили градоправителем, он подарил матери свободу, дом в квартале, где проживает знать, и пожизненное содержание — ей и своему сыну, то есть мне. Таким образом, я был избавлен от забот о хлебе насущном и мог проживать жизнь по своему усмотрению. Этот медальон, кстати, от отца. На нем его фамильный герб.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь? — недовольно перебил рассказчика Конан.

Человек в белых одеждах умоляюще приложил руку к груди:

— Еще немного, и ты поймешь. Позволь мне закончить. Дело в том, что я посвятил свои пролетевшие сорок с небольшим лет такому занятию, как постижение законов, по которым живет этот мир, постижение сути человека, постижение причин и основ всего сущего. Бессчетное количество прочитанных книг, бесед с людьми, знающих о чем-то гораздо больше иных, часов, проведенных в размышлениях. И как результат всего этого — смею сказать, я достиг некоего Знания, позволяющего мне считать себя если не мудрецом, то человеком, разбирающимся лучше многих в тайнах и загадках этого мира и человека.

— Ну и что? — Улегшееся было недовольство киммерийца вновь нарастало, поскольку пока он не мог взять в толк, зачем ему нужно сидеть и выслушивать россказни какого-то там сына градоправителя и бритунки.