Вторично услышав тихий стук в дверь (стук оказался родным братом того, что его разбудил), Гартан с кряхтением поднялся со своего лежака и приблизился к запертой на засов двери.

— Кто гам? — неприязненно поинтересовался он. — Кого среди ночи принесло?

— Добрый господин, — донесся с улицы молодой, почтительный голос, — открой, пожалуйста. Я проскакал пятьдесят лиг от самого Шагравара, ни разу не отдыхая, и до восхода солнца обязательно должен попасть в шадизарский храм Великого и Всемогущего Бога Бела, Покровителя Воров и Защитника Тех, Кто Противится Закостенелому Закону.

Гартану такое отношение к Белу весьма понравилось — молодежь в наши дни вовсе не почитает богов, насмехается над советами старших и полагает, что прошлое поколение не видит дальше собственных предрассудков. Однако Гартан не был столь наивным простачком, чтобы посреди ночи распахнуть двери перед кем ни попадя.

— Утром приходи, — хмуро посоветовал он. — На ночь храм закрыт.

— Не могу утром, — тут же послышалось с другой стороны двери. — Оракул в Шаграваре сказал, что еще до того, как глаз Солнца обратит свой взор на Шадизар, я должен положить свой рубин весом в половину лошадиной головы в сокровищницу храма Бога Бела, Покровителя Воров и Защитника Тех, Кто...

— Погоди-ка, — бесцеремонно перебил просителя Гартан. — Что-что ты должен положить в сокровищницу?

— Рубин весом в половину лошадиной головы, который я два месяца тому назад отыскал в Карпашских горах. Такова моя плата, мое наказание за то, что я...

Не слушая далее, Гартан налег на засов, скинул его.