Тем более, думаю, я похлеще вещей не боялся, чем какое-то там невнятное проклятие.

Ладно, говорю этому бородатому, согласен, будет тебе завтра твой посох, давай задаток в пять золотых. Скривился, но дал. Расстались, договорившись встретиться завтра в то же время, в том же трактире. Ушел я, а у самого в голове вертится: где я этого старикана видел? Рожа-то вроде знакомая... Ну да ладно, носило меня по свету, всякого разного народа перевстречал, может, и с этим где сталкивался. Эх, не думал я тогда, чем встреча наша обернется. Кабы знал, так ни в жизнь с бородачом не связался...

Короче, прогулялся я до храма, осмотрелся, убедился, что работа предстоит действительно плевая, и отправился на боковую, до ночи.

А проснулся как раз, когда закатилось солнце...

Старик Гартан, ночной сторож в небольшом, бедном шадизарском храме Бела, пробудился от дремы. Некоторое время он лежал неподвижно, размышляя над тем, что же именно его разбудило и на какие деньги он завтра будет покупать жратву для трех малолетних орущих ртов, которые жена отчего-то называет его детьми.

Шадизарский храм Бела едва-едва сводил концы с концами, и Ромонд, его настоятель, уже не раз недвусмысленно намекал, что неплохо бы закрыть его вовсе. А что делать? Сатрап Шадизара отпускает на содержание храма сущие крохи; охрана, недовольная нищенскими заработками, разбежалась, один вот Гартан пока здесь, да и он бы ушел, но тогда остается только сесть на пороге того же храма и протянуть руку для милостыни; местные воры посещают святилище собственного защитника более чем редко — правильно, зачем подавать на храм, когда и без того дела идут неплохо?.. Поэтому храм Бела в Шадизаре был не чета великолепному храму Бела в Аренджуне, которому покровительствовал сам король Заморы. Понятное дело, король-то у нас глупый, прости Митра, только о столице и думает. Зачем-то Аграпуру этому туранскому дань платит... Так что теперь вовсе жизни не будет: налоги подскочат, цены на рынках подскочат, а стоимость человеческой жизни упадет... Эхе-хе...